В Нюрнберге, в камере, за решёткой, сидел человек, чьё имя когда-то наводило ужас. Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, теперь был лишь обвиняемым номер один. Его судьбу, как и судьбу всего процесса, должен был определить не только суд, но и тихая, невидимая битва умов.
Против него поставили молодого, но невероятно одарённого психиатра — доктора Дугласа Келли. Его задачей было не просто наблюдение. Ему предстояло проникнуть в самую суть нацистского мышления, доказать, что Геринг отдавал отчёт в своих действиях и был вменяем. Без этого приговор мог потерять силу.
Геринг, опытный и хитрый игрок, сразу понял правила. Он не был сломленным узником. Он вёл себя как государственный деятель, принимающий гостя. Он улыбался, шутил, демонстрировал острый ум и феноменальную память. Каждая их беседа напоминала дуэль. Келли осторожно задавал вопросы, пытаясь найти трещину в этой броне самоуверенности. Геринг же парировал, уводил разговор в сторону, играл роль жертвы обстоятельств.
Доктор Келли изучал не только слова. Он следил за каждым жестом, за взглядом, за малейшим изменением в голосе. Он искал признаки безумия, оправдывающего зверства, или, наоборот, кристально ясного, холодного расчёта. От его заключения зависело всё: будет ли Геринг признан ответственным за свои поступки или же уйдёт от возмездия, спрятавшись за диагноз.
Это противостояние стало нервом всего процесса. Пока судьи изучали документы, а обвинители строили речи, в тюремной камере шла своя война. Война за истину. Война, где оружием были психология, воля и проницательность. Исход этой личной схватки мог поставить под вопрос справедливость всего Нюрнбергского трибунала.
